Есть нечто вроде со-существования, наложения двух вещей, которые на самом деле являются противоположными существованиями. Но находятся всегда вместе. Покой, где все гармонично, гармонично до такой степени, что туда не может проникнуть никакой беспорядок, никакое заболевание, никакое страдание, никакой распад. Этот Покой вечен, находится совершенно вне времени. И в то же время дрожание, беспокойство — невежественное, суетливое темное тупое беспокойство, оно не сознает своего неведения, не знает, что делать, и постоянно совершает бесполезные действия. И тогда туда, внутрь, приходит беспорядок, распад, страдание. Иногда это становится очень острым, все нервы напряжены, везде недомогание — оба состояния вместе. И это совершенно противоположные состояния. В мгновение ока можно устранить любой беспорядок. И за секунду же все это может вернуться. Так что можно вот так переходить из одного в другое безконечно пока не известно, как стабилизировать этот Покой, пока не найден ключ в самих клетках материи – Сознание клеток. Пока нет самосознания клеток.

Всё положительное в этом мире делается теми немногими, кто, оставаясь в покое, сохраняет внутреннюю отстраненность от своих действий. Именно такие люди суть инструменты Божественной Силы.

У физического сознания есть стремление – особенно – стремление к светлому покою, к чему-то, что не является темным покоем Несознания. Оно стремится к светлому покою, не к сознанию, наполненному всякой всячиной, нет: просто к мирному сознанию, очень тихому, очень спокойному, очень светлому. И, в то же время, ему трудно поверить, что это возможно! С физической материей, физической субстанцией, с этим самым элементарным сознанием, присутствующим в физической субстанции, так плохо обращались (предположительно, это началось с появлением человека на земле, поскольку до этого, вероятно, не было достаточного самосознания, чтобы осознавать, что с ним плохо обращаются; субстанция не была достаточно сознательной, чтобы различать обычное мирное состояние и неблагоприятные условия), что ему очень трудно поверить, что может быть иначе. Конкретное и совершенно ощутимое вторжение высшей Силы, высшего Света и всевышнего Блага — сознание физической субстанции несколько раз переживало это, но всякий раз для него это было новым чудом — и в этом ощущении чуда происходит нечто вроде: «Это в самом деле возможно?»

Каждый человек несет с собой, в своей атмосфере, то, что Шри Ауробиндо называет "цензором" или "надзирателем". Это постоянные представители враждебных сил. Их роль – безпощадно подвергать критике каждое действие, каждую мысль, малейшее движение сознания, и ставить вас перед наиболее сокрытыми мотивами вашего поведения, выставлять напоказ малейшую низшую вибрацию, сопутствующую вашим самым чистым или высочайшим мыслям или действиям.

Есть различные виды свободы – ментальная свобода, витальная свобода, духовная свобода – плоды последовательного мастерства. Но совершенно новая свобода стала возможной с супраментальной манифестацией. Это свобода тела! Одним из самых первых результатов супраментальной манифестации было дать телу ту свободу и автономию, которые оно никогда не знало. И когда говорится "свободу", то имеется в виду не некоторое психологическое восприятие внутреннего состояния сознания, а нечто иное – это новое явление в теле, в клетках тела.

из "Мысли и Афоризмы" Шри Ауробиндо Смех Бога порою очень груб и не подходит для изысканных ушей; Он не удовлетворяется быть Мольером, Ему надо также быть Аристофаном и Рабле. * Если бы люди воспринимали жизнь менее серьезно, Очень скоро они смогли бы сделать ее более совершенной… * …Бог никогда не воспринимает Свои труды всерьез; вот почему нам явлен спектакль этой чудесной вселенной. ----- Добродетель всегда вычеркивала вещи из жизни, и если сложить вместе все добродетели всего мира, то мало бы что осталось в жизни! Добродетель претендует на поиск совершенства, но совершенство заключается в полноте. Так что эти два движения противоречат друг другу: добродетель, которая устраняет, сокращает, фиксирует пределы, и совершенство, которое принимает все, не отвергает ничего, но ставит каждую вещь на свое место — очевидно, эти два движения не могут ужиться друг с другом.

У подавляющего большинства людей упрямо сопротивляется именно их тело, их физическое тело. У западных людей эти трудности значительнее, чем у индийцев. Это как если бы их субстанция была погружена в ложь. Конечно, такое случается и с индийцами, но обычно их ложь сосредоточена скорее в витальном, чем в физическом – потому что, помимо прочего, физическое использовалось телами, принадлежащими озаренным существам. Субстанция европейцев кажется завязшей в сопротивлении; в субстанции индийцев это сопротивление ослаблено под действием сдачи. Европейский ум скажет: "О, опять, разговоры о сдаче, сдаче, всегда одна сдача... я не хочу этого!" Не хочу этого! Даже если принимает разум, но тело и витал отказываются. А когда отказывается тело, его упрямство каменное.

Представление о "субъективном" и "объективном" все еще принадлежит старому миру и трем, самое большее, четырем измерениям... Именно одна и та же мощь изменяет взаимосвязи в пределах одного и того же элемента; попросту говоря, мощь, которая дает субъективное переживание и объективную реализацию – это одна и та же мощь; вопрос заключается в большей или меньшей тотальности переживания, как всегда и бывает. И если переживание будет тотальным, это будет переживанием всевышнего, и оно будет универсальным. Имеет ли какой-либо смысл то, что я говорю? Все практически сводится к способности распространять переживание или включать вещи в переживание (это одно и то же).

Наши понятия о добре и зле столь нелепы! Наши представления о том, что ближе к божественному или дальше от него, столь абсурдны! Воистину, кратчайший путь от одной точки до другой – это не прямая линия, как мы себе это представляем. * Добро и Зло. Разница между этими двумя сознаниями такова, что когда вы находитесь в одном, то другое кажется нереальным, как сон. Наши бедные представления кажутся столь комичными, столь смешными...

Есть телесное сознание. Но это не сознание "моего" тела: это сознание Тела — которое может оказаться чьим угодно. Мы осознаем, например, вибрации расстройства (чаще всего они приходят в форме внушения расстройства), чтобы увидеть, будут ли они приняты и окажут ли они свое воздействие. Возьмем, к примеру, внушение кровоизлияния, или подобное внушение.